07.12.2019

Свободная Платформа

Тюремная больница: вопросы, требующие разъяснения

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

После бархатной революции и начала реальной борьбы с коррупцией и должностными преступлениями общество стало очевидцем интересного факта. Речь идет о здоровье обвиняемых, которые находятся под стражей и ждут судебного разбирательства по представленным обвинениям. Как-то вдруг оказалось, что сразу после заключения под стражу у обвиняемых вдруг резко ухудшается здоровье, и содержание их под стражей становится крайне опасным для их жизни.  Из наиболее ярких примеров можно выделить два. Это сразу пошатнувшееся после ареста здоровье генерала Манвела Григоряна и находившегося 13 дней в частном медицинском центре Измирлян Роберта Кочаряна.

Здоровье людей, независимо от того, они на свободе или находятся в заключении, это самое дорогое, что есть у человека и обязанность любого государства предоставлять медицинскую помощь. Если человек попадает под машину, пострадал в результате стихийного бедствия, или по каким-то причинам ему стало плохо, медицинская помощь сразу предоставляется независимо от того, есть ли у пострадавшего медицинская страховка и есть ли у него деньги на лечение. Врач или больница обязаны незамедлительно оказать помощь. Для соблюдения этих гуманитарных норм все мы платим налоги, которые затем перераспределяет государство для этих целей. Особую роль в нашем случае играет тюремная больница, где лечатся заключенные под стражу люди, которые не имеют возможности посещать поликлинику и больницу. Тюремная больница имеет право, если это необходимо, вызвать на консультацию специалиста из гражданской больницы, или, если врачи в тюремной больнице решают, что больного не в состоянии лечить средствами и специалистами у себя, направляет его на лечение в гражданскую больницу.

Например, в случае с Кочаряном, по словам защитника интересов пострадавших по событиям 1 марта Тиграна Егоряна, адвокаты и семья Кочаряна держат в строжайшей тайне что за болезнь у него и что за операция ему была сделана. Но они имеют на это право, поскольку это информация о частной жизни пациента. Однако, как заявил Егорян, директором больницы является Армен Чарчян, который представил справку, согласно которой он оценил состояние больного таким, что он не может являться в суд и ему необходимо постреабилитационное время после операции, и больной должен находиться в больнице. При этом Егорян не знает, эта справка представлена Чарчяном, как лечащим врачом Кочаряна, или как директором больницы? «Я хочу напомнить, что г-н Армен Чарчян - один из тех врачей, которые, находясь в комиссии, состоящей из семи врачей по обследованию состояния Артура Саркисяна «Принесшего хлеб» (Հաց բերող) все-таки без его обследования (!!!) вынесли решение, что последний спокойно может находиться в тюрьме. И сейчас, если состояние Роберта Кочаряна еще хуже, чем у Артура Саркисяна, то здесь, мне кажется, Армен Чарчян должен объясниться», сказал Егорян. Как всем известно, Артур Саркисян так и умер в тюремной камере без медицинской помощи, хотя состава преступления за то, что он принес хлеб, вообще не было.

Здесь у общества появляются некоторые вопросы, которые было бы желательно прояснить.

  1. Какова роль тюремных больниц в деле оказания медицинской помощи заключенным?
  2. По решению какого медицинского органа суд решает, что заключенного необходимо поместить в гражданскую больницу?
  3. Имеют ли частные больницы госзаказ на оказание необходимых процедур и операций заключенным больным? Кто в этом случае оплачивает лечение больного?

Если тюремные больницы, которые обязаны предоставлять квалифицированную медицинскую помощь, сами указывают что такие больные должны лечиться даже не в государственных больницах, а в самых дорогостоящих частных больницах или за рубежом, значит состояние тюремных больниц и их персонал находятся в крайне неудовлетворительном положении, и министерству юстиции необходимо в срочном порядке решить этот важный для здоровья людей вопрос. А то получается опять, как в старые «добрые» времена: перед законом все равны, но некоторые избранные все-таки равнее.

 

Карапет Каленчян